В чем разница между «very, deeply, strongly concerned» и «gravely, extremely, seriously concerned?» Выступление Тихановской на Саммите за демократию

Речь Светланы Тихановской:

«Прежде всего, я хочу поблагодарить президента Байдена за организацию этого саммита. 

Президент Науседа,
Уважаемые главы государств, дорогие друзья,

Позвольте мне сказать, что я чувствую. Позвольте мне быть самой собой. 

Я злюсь. 

Тысячи моих сограждан находятся в тюрьме, потому что они осмелились выступить против диктатора.  

Все началось как протест против фальсифицированных выборов, но стало борьбой за достоинство и справедливость. Беларусы были сыты по горло 27 годами жизни при управлении страной режимом. Они чувствовали, что заслуживают того, чтобы их уважали, а их голоса – слышали. 

За это мы продолжаем платить большую цену. С прошлого года было задержано 40 000 человек. Многие подвергались бесконечным допросам в КГБ. Многие подвергались пыткам и унижениям. Вы могли видеть их признания, записанные под принуждением и опубликованным на YouTube. Многие погибли.  Более 300 тысяч были вынуждены бежать. И более 900 были признаны политическими заключенными.

Среди них мой муж Сергей, который, скорее всего, будет приговорен к 15 или 20 годам лишения свободы на следующей неделе. Сегодня я здесь из-за него. Я не могу мириться с тем, что мои дети не видели своего отца 18 месяцев.

Некоторые матери никогда больше не увидят своих детей. Как Елена Бондаренко – мать художника Романа Бондаренко, убитого режимом. Некоторые дети никогда больше не увидят своих отцов. Как Настя – дочь Александра Тарайковского, застреленного внутренними войсками во время мирного протеста против фальсифицированных выборов.

Я сбита с толку. 

Я не понимаю, в чем разница между словами «very, deeply, strongly concerned» («мы очень глубоко, сильно обеспокоены») и «gravely, extremely, seriously concerned» («мы чрезвычайно, серьезно обеспокоены»)?

Я до сих пор не могу понять, как одной группе головорезов удается терроризировать всю Европу – c помощью захвата самолета или организации незаконного ввоза мигрантов. Почему эти люди до сих пор не столкнулись с какими-либо серьезными последствиями за свои бесчеловечные действия?

Недавно я услышала от одного министра иностранных дел: «Мы сделали все, что могли, и ничего не сработало». В его голосе слышались разочарование и усталость. К сожалению.

Но беларусы не могут сказать: «Мы сделали все, что могли, и ничего не получилось». Мы не можем вернуться домой. У нас отняли наш дом. И пока мы не вернем его, мы не остановимся. 

Дамы и господа, поддержка демократии, поддержка беларусов – это процесс, а не разовое действие. Международное сообщество гораздо сильнее, чем показывает. В течение последних 18 месяцев я пыталась понять, почему демократические страны мира действуют так неохотно?

Вместе взятые, эти страны являются самой мощной силой в современном мире. Их экономики огромны, они обладают большим  опытом и властью. Есть много блестящих, харизматичных лидеров. Многие из них сегодня здесь.

Это лидеры, которые действительно могли бы победить диктатуру, если бы только решились на это. Если бы только поняли, что борьба за нашу свободу – это борьба и за их собственную свободу тоже.

Я не опытный политик. Но я не наивна. Я искренне верю в силу международных институтов и  демократического сообщества. Возможно, я верю в них больше, чем вы. Но эта вера исходит из глубины моего сердца – сердца матери, жены и беларуски, которая страстно желает, чтобы ее страна и ее народ были свободными.

Дорогие друзья, позвольте мне выразить это простыми словами. Представьте, что ваш сосед – насильник. Вы не можете игнорировать его. Но и вы не можете заставить его измениться. Так что же вы можете сделать? Вы можете попытаться успокоить его или удовлетворить его требования. Но это только заставит обидчика почувствовать, что он может контролировать вас, что он может манипулировать вами. 

Ведь если вы уступчивы, вы теряете почву под ногами. 27 лет угнетения научили нас, что умиротворение никогда не работает. Если вы дадите ему палец, он откусит по локоть.

Позвольте мне внести ясность: диктаторов нельзя перевоспитать. На индивидуальном уровне, когда мы видим насильника, мы знаем, что делать: послать общее сообщение громко и ясно, что такое поведение будет иметь последствия. Этот насильник – проблема для всего района, а не только для соседей слева или справа.

Почему же тогда мир делает так мало, когда речь заходит о насилии, происходящем совсем рядом, в соседней Беларуси? 

И какая у нас есть надежда, если мы не можем вместе отстаивать наши собственные ценности? 

Дамы и господа, я предлагаю сделать следующий год годом совместного действия. Годом, когда демократии дадут отпор и вернут себе инициативу.

Чтобы свергнуть диктатуру, нам, возможно, и не понадобится ураган. Это не то, о чем мы, беларусы, просим вас. Просто дайте нам правильный порыв ветра в правильном направлении в нужный момент. Ведь, как мы знаем, диктатуры кажутся всемогущими, пока внезапно не перестают быть таковыми. Как деревья, которые могут расти высокими и широкими – но их корни всегда неглубоки.

Уважаемые дамы и господа, 

Я горжусь своими соотечественниками-беларусами. Наша борьба продолжается. Беларусы противостоят диктатуре самоотверженно и гордо, несмотря на ужас и страх. 

Я чувствую оптимизм. У нас зародилось качественно новое гражданское общество. Люди самоорганизованны и решительны. Они больше не полагаются на кого-то другого. Они действуют сами по себе. Они создают структуры, которые станут фундаментом новой Беларуси. Они разрабатывают реформы, распространяют самиздат, собирают средства для поддержки пострадавших и друг друга. 

Мы можем определить будущее демократической Беларуси. И мы полагаемся как на вашу помощь, так и на вашу последовательность. 

Спасибо вам и Жыве Беларусь!»